У него был свой бизнес, хороший доход, семья, двухэтажная квартира — вроде всё, чем обычно успокаивают человека: живи, радуйся.
Но иногда он выходил ночью во двор и плакал. Не из-за денег, болезни или семейных проблем. Он просто никак не мог понять: зачем всё это…
Михаэль выходил во двор, не мог удержать слёз и обращался неизвестно к кому:
— Ну покажи хоть направление. Где искать?..
И ничего.
Этот вопрос он помнил ещё с детства. Мальчишкой лежал в высокой траве городского парка и смотрел на звёзды — с тоской и надеждой, будто ответ мог прийти оттуда.
В чём смысл моей жизни? Ну в чём?
Годы шли. Михаэль искал ответ в науке, читал книги, пытался разобраться логически. Ему нужно было не успокоить себя красивой мыслью, а понять.
Чем дольше он искал, тем сильнее становилось ощущение, что ответа нет. И однажды появилась мысль, от которой уже трудно было отмахнуться: а что, если так пройдёт вся жизнь?
Пройдут ещё десять лет, потом ещё. Внешне всё будет нормально — работа, дом, семья, планы, — а он так и не поймёт, ради чего всё это было.
Михаэль переехал в Израиль, четыре года служил в армии, ремонтировал электронику самолётов, потом открыл своё дело. Бизнес приносил хорошие деньги, появилась двухэтажная квартира-пентхаус.
Позже он напишет, что пытался жить, как богатые и успешные, надеясь: забудется. Не забылось. По ночам он снова выходил во двор:
— Ну покажи хоть направление…
Может быть, они знают?
Как-то Михаэль стал присматриваться к религиозным людям. Его зацепило их спокойствие — не одежда и не обряды. Может быть, они уже нашли то, что он ищет?
Он поехал в Иерусалим к известному русскоязычному раввину. Разговор дошёл до библейского змея, и раввин совершенно серьёзно сказал, что змей ходил на двух ногах.
— Я должен в это верить?
— Да. Так написано.
Михаэль приехал не затем, чтобы заставить себя поверить. Ему нужен был ответ, который можно выдержать и разумом, и внутренним чувством. Если внутри снова поднималось «не то», уговорить себя не получалось.
Потом он встретился с физиком, ставшим религиозным человеком. Казалось, хотя бы здесь можно говорить на одном языке, но ответа он и здесь не нашёл.
Три месяца Михаэль учился в Кфар-Хабаде, а затем ушёл и оттуда.
Во время этих поисков он встретил Хаима, которого мучили похожие вопросы. С этого момента они искали вдвоём.
По вечерам Хаим читал вслух, Михаэль записывал — почти как на университетской лекции. Они разбирали книгу за книгой: ещё страница, ещё один автор, ещё немного усилий, но яснее не становилось.
В какой-то момент стало понятно, что читать так можно бесконечно. Нужен кто-то, кто не просто знает тексты, а сам прошёл этот путь.
Они начали искать Учителя.
У Баба Сали — так называли известного раввина и каббалиста Исраэля Абу-Хациру, Михаэль встретил простого, открытого человека, но не получил того объяснения, которого искал. В центре Берга он скупил книги и брал уроки, однако в объяснениях появилось то, что он воспринимал как мистику. Снова не то.
Он приходил и к Ицхаку Зильберману, признанному каббалисту, и снова спрашивал:
— Ну а в чём же дело? О чём это?
Ответ был один: когда-нибудь узнаем.
Вот этого «когда-нибудь» Михаэль уже не мог принять. Ему были нужны ответы, а не обещания.
«Я больше не в состоянии»
Однажды зимой, после очередных поисков, Михаэль пришёл к Хаиму домой после работы — уставший и опустошённый, по его собственным словам, просто приволок себя. За окном был холодный дождливый вечер, дул сильный ветер.
Хаим предложил как обычно: заварить кофе, открыть книги и продолжить.
— Нет. Я больше не в состоянии.
Это была уже не та усталость, после которой можно просто выспаться и продолжить завтра. Всё казалось исчерпанным: столько книг, людей, надежд — и каждый раз одно и то же: не то.
Он вполне мог остановиться. У него были деньги, работа, хорошая семья; можно было путешествовать, заниматься бизнесом, жить спокойно и перестать мучить себя вопросом, на который, похоже, никто не умеет отвечать.
Но именно тогда, когда на новый поиск почти не осталось сил, Михаэль сказал:
— Хаим, мы прямо сейчас едем искать Учителя. Мы должны его найти сегодня.
— Где? Мы же уже везде были.
Михаэль вспомнил только одно: когда-то слышал, что каббалу изучают в Бней-Браке. Ни адреса, ни имени Учителя у них не было, сам город он почти не знал.
Хаим согласился:
— Хорошо. Поехали.
Ночью, под дождём
Они сели в машину. Ливень заливал лобовое стекло, Михаэль ехал почти вслепую, но останавливаться, пережидать или поворачивать обратно не собирался.
До Бней-Брака добрались ночью. Ливень не умолкал. Всё свелось к простому вопросу: куда дальше? Они приехали искать Учителя, не зная даже адреса.
Спустя годы Михаэль будет возвращаться к тому вечеру. Он напишет, что моменты полного тупика оказались для него одними из самых дорогих. Тогда, в квартире Хаима, он этого не знал — просто дошёл до состояния, в котором продолжать по-старому было уже невозможно.
За эти годы он не раз мог остановиться: согласиться на «когда-нибудь поймёшь», принять ответ, который внутри не убеждает, решить, что нормальной благополучной жизни достаточно, или сказать себе: хватит, я уже сделал всё, что мог.
Но каждый раз оставалось то самое внутреннее «не то», которое не давало успокоиться удобным ответом.
В ту ночь у них почти не было ничего, на что можно было опереться: ливень, незнакомый город, ни имени, ни адреса. И всё же вместо того, чтобы закончить поиск, Михаэль сел в машину и поехал в Бней-Брак.
А тогда он даже не знал, что дальше, но и продолжать как раньше уже не мог. Он просто стоял на перекрёстке и не знал, куда ехать.
На светофоре стоял человек в чёрной религиозной одежде. Михаэль опустил стекло и крикнул сквозь дождь:
— Скажите, где здесь изучают каббалу?!
Человек посмотрел на него спокойно, словно вопрос был самым обычным.
— Поверните направо и прямо до конца улицы.
Михаэль повернул...
История основана на воспоминаниях Михаэля Лайтмана из книги «Всегда со мной. О моём Учителе РАБАШе».
